| Александра Барретт - студент ветеринарной академии Лонг Айленд, четвертый курс. Когда не учится - работает в ветеринарной клинике “GoodVetServices”
Алекс не заслуживает работать в этой дыре. Не заслуживает, чтобы ее использовали. Но я даю совести поддых, чтобы бестолковая стерва замолчала. Толку от нее. Тем более теперь. Кроме того, я же ничего плохого и не делаю. Плачу деньги. Хорошие. За обычную работу ассистента. И за то, чтобы когда я говорю “ не заходи в кабинет” меня слушались, а когда я спрашиваю ерунду, которую должен знать первокурсник ветеринарного - мне отвечали. Делов-то.
Алекс вляпалась во все это дерьмо потому, что доброму, мягкому человеку оказались очень нужны деньги. А в нормальных клиниках - это гроши, которых Алекс не хватает. А грабить банки Алекс не готова.
Алекс - очень мягкий, эмпатичный и искренний человек, но при этом удивительно стойкий под давлением Социальная неловкость - ее второе имя. Чувство юмора работает через раз - сарказм, подтексты и шутки - нередко пролетают над головой. А вот действительно важные мелочи, которые другие не увидят, она заметит. Она заботлива почти до самоотречения. И абсолютно точно нейродивергентна (и восхитительна в этом!). (Имеет выраженные аутистические/СДВГ-подобные черты, хорошо маскируемые в обычной жизни. Склонна к сенсорной и эмоциональной перегрузке, использует стимминг и другие техники саморегуляции.)
Мне очень нужен такой вот светлый, но стойкий оловянный солдатик человек. У Алекс прозаичный, но тяжелый жизненный груз за плечами, Нью-Йорк - не родной город и тут она одна.
Мутант или нет - решать тебе. Но если да, то хотелось бы, чтобы способки были по менталочке или прочие утонченные варианты, не грубая сила.
Заявка не в пару, но для активной игры про сближение по-разному поломанных и неудобных обществу людей, про очень теплую, уютную, доверительную дружбу, из тех которые очень редко случаются с людьми.
Хотелось бы поиграть развитие этой темы через нелепые, иногда опасные будни нашей клиники.
Эдриан изначально нанял Алекс чтобы использовать для своих махинаций с тем, чтобы ветклиника не имела бюрократических проблем и чтобы Алекс подсказывала ему там, где его способностью морфогенеза проблему не решить.
Алекс согласилась работать в крошечной клинике из-за нужды в деньгах. И поначалу подозревала Эдриана в плохих врачебных практиках, некомпетентности и дурном обращении с животными - и только одно из подозрений - правдиво.
Постепенно оба должны притереться к друг другу, Алекс проявит себя как храбрый и верный человек (проассистировав в “ночную смену”), Эдриан защитит от нерадивых клиентов, оба поймут, что каждый из них вполне неплохой человек, в итоге Эдриан расскажет и покажет, что к чему на самом деле (про способку и как вообще оказался здесь). Они друг к другу прикипят и станут вполне себе славной командой.
Иными словами от обоюдного использования (мне нужен человек с образованием я здесь только ради денег до трогательных друзяшек. Терапевтический экспириенс для обоих)
Немного про сабж, а то контекст важен, а анкеты тут за ширмой Эдриан мутант, который умеет это - Морфогенез / Гиперплазия (Morphogenesis / Hyperplasia)
TL/DR: контролируемое выращивание клеток биологических организмов (живых или мертвых).
Энергозатратно, требует знаний, физического контакта, нет кнопки "fuck, go back!", а по жизни - би лайк:
Бывший старший ординатор отделения неотложной медицины. Жизнь пошла под откос максимально креативно и вот он - владелец ветеринарной клиники “GoodVetServices” в Саннисайд, Нью-Йорк. Лицензия — поддельная. Врач настоящий. Но не ветеринарный. За ветеринарного врача тут студент последнего курса ветеринарного колледжа Лонг Айленд.
Звучит довольно сомнительно, а вот отзывы хорошие.
Днем Леви лечит наложением рук кошечек и собачек и все то, что ему еще принесут, даже улиток. Заливает про неправильные диагнозы, поставленные в других клиниках, если вдруг вылечивает неизлечимое. В общем, всячески мешает кроликам и хомякам выполнить их роль Иисуса Христа для своих маленьких хозяев (ака научить ребенка, что такое смерть).
С наступлением темноты, а вообще — в любое время дня и ночи, в подвале латает тех, кому по тем или иным причинам нельзя показывать носа в городских больницах и клиниках.
“Штопает”, конечно, без вопросов, за немаленькие деньги и молится, чтобы никому не пришло в голову начать крышевать его маленький серый бизнес.
С моей стороны - подстройка под твой темп по мере сил и возможности, третье лицо, 3-5 к. Софт драма, экшен, остроумный ситуационный юмор, хёрт-комфорт, тыквенный латте и прочие плюшки по запросу. Невозможного мало. Пример поста, потому что я чел старой закалки Джонни ожидал чего угодно: беглого японского, торопливость групп зачистки, призывов покинуть укрытие да даже выстрелов на поражение. Но не этого:
— Доброе утро, мистер Линдер.
Голос прозвучал с легким акцентом, абсолютно ожидаемым здесь и набившим оскомину. А еще… еще он был чертовски спокойным. И одиноким.
Джонни стиснул зубы и выглянул из-за обломков, всего на мгновение, чтобы разглядеть “гостя”. Но оптика его подводила. Странным образом. Как будто ее пытались взломать или разрушить и бросили это дело на полпути. Фигуру разбило на бесцветно яркие квадраты поврежденных пикселей. Так, что казалось, будто аккуратная фигурка запакована в костюм химзащиты. Рокербой спрятался обратно за обломки и зажмурился, ощущая как капли лихорадочного пота срываются по шее и спине.
— Пожалуйста, не нужно насилия. Я вижу, вы ещё слегка дезориентированы. Дайте себе немного времени — это пройдёт.— продолжил голос и Джонни перебил говорящего:
— Кто такой “мистер Линдер”? Я нахрен понятия не имею, кто такой “Линдер”. И откуда вы бы нахер ни вытащили это имя…, советую засунуть его обратно, — хрипло отозвался Джонни. Он прекрасно знал, кто такой Роберт Джон Линдер. Все еще. Это — сопливый парнишка, обосравшийся в окопе. Трус. Дезертир, которому Джонни Сильверхэнд обязан жизнью.
— Да ну? — рокербой отозвался сквозь зубы. Холод бетона провоцировал озноб. — Ты решила подтереть попку манифестом и предупреждениями, забраться сюда… значит, — Джонни пришлось нетерпеливо перевести дыхание. — Значит, точно не против немного насилия.
Джонни сделал над собой усилие, рывком поднялся из-за укрытия, с поднятым “Малориан”. Пистолет смотрел холодным дулом аккурат между глаз…
— Пошел я нахер и обратно… — проговорил рокербой, глядя на свою цель. — Да быть этого не может. Какого…
Джонни стиснул зубы, так что заиграли желваки. Он едва стоял на ногах, а пистолет заметно подрагивал в хромированной руке. Указательный палец пугающе ласково оглаживал изгиб спускового крючка. Ритмично. Бездумно. И едва ли подконтрольно.
— Имя! — рыкнул рокербой, опустив пистолет чуть ниже. Но не в проявлении милосердия или благоразумия. Он не был уверен, что попадет, если будет целится в голову. Грудь — всегда более надежная цель. Как раз для таких случаев, когда чувствуешь себя как мертвец, забывший сдохнуть.
А еще он не был уверен, что сможет выстрелить. Что это даст, если он здесь и сейчас убьет Ханако Арасака?
Возможно, он бредит. Может быть, это тяжелая, беспросветная галлюцинация. Будь он хоть чуточку верующим, он бы всерьез задумался о том, не умер ли? Не попал ли в то самое, всеми забытое чистилище или ад… Ханако, мать ее, Арасака.
— Может быть, перестанешь наконец, — рокербой проговорил это тихо и зло, чуть наклонив “малориан” и проводив изгибы импланта взглядом до самых пальцев. Те, будто пристыженные, наконец перестали двигаться, словно в отточенном нервном тике.
— Имя! Ну же! — громко напомнил Джонни, возвращая фокус внимания на женщину в тени.
| |
