Иногда Стив жалел, что не носит часы. Серьезно, простые часы, хотя бы такие, какие носили в его времени – добротные, готовые послужить нескольким поколениям семьи, такие вот. Но вне стен ЩИТА и баз, его безупречный образ порой рассыпался в труху, потому что не смотря на сыворотку, он, в чем-то самом простом, оставался обычным человеком. Таким, который разбрасывает носки, забывает поесть и любит бейсбол по выходным в компании с пивом и чипсами. Не очень-то безупречный образ, правда? Зато честный.

Так что сейчас, без телефона и долбанных часов,  сказать сколько там, в безмятежном мире наверху – времени, а засиживаться было так себе идеей, могли раскрыть. Та же Наташа вечной собачонкой вертелась у ног,  не понимая что ее желание понравиться и угодить ради печенюшки от Фьюри буквально прет из нее, и на лбу отпечатывается. Впрочем, а кто их тех, кто окружал его в ЩИТе, был честен? Ну, кроме СТРАЙКа и Пирса? А никто, если пораскинуть мозгами, которыми Стивен уж точно, вопреки стереотипам и байкам о себе, обделен не был.
Аппараты мерно попискивали, раздражая суперслух. Не то, чтобы при его способностях такие вещи вообще были нужны, но  врачи, которые все это устанавливали, считали иначе,  а спорить не было ни сил, ни времени, ни желания. Он только и успел что перевезти сюда оба объекта, и прикопать ретивых докторов там, где не найдут, прежде чем у ЩИТа в очередной раз  произошло ЧП, и его дернули на задание. Оставлять объектов одних было не самой умной идеей, но один был в крио, а второй на препаратах, так что, что вообще могло пойти не так?

У него не было времени объяснять, действовать нужно было быстро, и под шумок, пока все вокруг носились с горящими жопами. Стивен поправил черный пиджак,  стал печален будто действительно в трауре, и покинул комнату – обычный человек, на которого разом навалилось все. Смерть той, которую он любил (и кто придумал, что между ними были чувства? Пегги и он никогда бы не были вместе счастливы, их интересы лежали слишком далеко друг от друга), потеря друга, мирно сейчас спящего в крио, и – СТРАЙКа.  Ах, бедного капитана одиночество предала собственная группа огневой поддержки, ах у бедного капитана девственность не стало возлюбленной. Ах, думал Стив, не пойти бы им всем на херу вертеться?

Телефон пиликнул входящим, содержащим только бессмысленное «мороженое с 50% скидкой, всего один час, спешите!», и Роджерс, бросив его на снятой ЩИТом квартире, сбросил с себя надоевший комплект траурного придурка,  закинул на плечо сумку со щитом, да выскользнул в окно. Времени было в обрез.
Доктора говорили, что объект номер два должен был очнуться довольно быстро, на первые же сутки, но Стивен чувствовал, что начинает нервничать, потому что Ванда или Наташа могли попытаться нагрянуть к нему, чтобы «утешить», после похорон, тем более что телефон с жучком он оставил в квартире, чтобы они и думали, что бедный Стивен сидит в углу с ведром мороженного и плачет в кружевные трусики времен молодости старшего Старка. Приборы мерно попискивали, а тело на простынях, замотанное по самое не хочу, все так же не подавало признаков того, что готово очухаться, хотя у него, благодаря некоторой помощи крови Стива и недавно почивших врачей, уровня не хуже доктора Чо, давно уже должно было зажить все, что болело. Тогда почему Рамлоу еще спит?

Роджерс готов был начать метаться по крошечной комнате, в которую и влезла то только кровать да приборы, фиксирующие состояние больного. Рамлоу, правда, если и был болен, то на всю голову, но уж точно не физически. Не сейчас. Даже не смотря на то, как старательно Ванда пыталась от него избавиться. Куда ей -  у Стива в запасе были козыри помощнее и с рогами. Козырь тоже опаздывал, но сейчас на разборки с рогатым придурком точно не было времени, нужно было убедиться, что объект очухается без последствий, и  его можно бросить тут одного, хотя бы на сутки. Не хотелось бы пропустить момент, когда бывший командир СТРАЙКа откроет глаза – Брок Рамлоу умом и сообразительностью отличался с попеременным успехом, и играть в лотерею «а накроет ли командира по пробуждению» не хотелось, равно и как вырубать его мордой об стену, и накачивать транками.
Но все методы будут хороши, если подумать.

честно говоря? иногда ему кажется, что над ним издеваются.

иногда. да. точно. абсолютно. только иногда, ага, - он сам себе не верит, жмурясь на ходу и по привычке сжимая переносицу двумя пальцами.

иногда.
ему.
кажется.

да нет, блин, не кажется.
и не иногда - давай будем хотя бы с самим собой честны, да?

полы пальто развеваются на ходу, хлопают его по ногам, иногда задевают слишком близко проходящих мимо прохожих - временами кто-то останавливается, оборачивается и хмурится ему вслед, сжимая телефон.

иногда Брайту кажется...
ему вообще дохрена последнее время кажется, особенно, когда он спит меньше своих обычных получаса в сутки и пропускает выпить таблетки, потому что его отвлекли рабочие дела. или может.. да нет, просто стресса слишком много. стресса просто дохрена и больше. вся его жизнь на сто, а то и все двести процентов состоит из одного только стресса - работа, мать, сестра, о т е ц, девушка в коробке, кошмары, воспоминания, чувство вины, страх стать таким же как о т е ц, страх ошибиться, опоздать, не справиться, страх страх с т р а х. а с таблетками у него всё чётко. не пей он таблетки давно бы уже сошёл окончательно с ума. хаха.

ладно.
он качает головой на ходу, мысленно посылая всё к чёрту - ему просто кажется, что над ним издеваются.
потому что уже столько раз крайне недвусмысленно и весьма определённо продемонстрировал свою правоту, полезность для дела, свои компетентность и способность достигать нужного результата (то есть поимки злоумышленника в данном случае), что ему совершенно, вот ровным счётом не понятно, почему надо было ждать до третьей жертвы, чтобы взять его в расчёт. он, конечно, знает, что Дани и ДжейТи его недолюбливают (особенно ДжейТи), но есть всё же личные предпочтения, а есть интересы дела, интересы жертв - бывших и возможных будущих. кто знает, может, третью или может быть даже вторую девушку можно было бы спасти, если бы..

и это вот бесит его больше всего.
эта возможность, это «может быть», висящее в воздухе, зудящее в мыслях, заставляющее его сжимать и разжимать на ходу пальцы одной руки пока он вспоминает точный адрес нужного места.

место, кстати, не шибко примечательное - типичный облик типичного здания в этом районе. дверь без опознавательных знаков, нечитаемые графити практически на всех стенах вокруг, среди них несколько вполне различимых территориальных тэгов, пара зевак, курящих на входе. он протискивается между ними с видом очень замороченного своими делами спешащего человека (и в принципе так и есть) и отправляется на этот раз на поиски вполне конкретного офиса.

«офиса» это, конечно, сильно: на самом деле это достаточно просторная комната с неопределённого вида обоями и парой школьных досок где-то на фоне, шкафом, столом в дальнем углу, кулером, урной для использованных стаканчиков и кучей стульев (сегодня он насчитал двенадцать), расставленных условным кругом в центре - всё почти как в кино. сегодня лишь часть стульев занята, возле одного мнётся нерешительный молодой человек с сумкой через плечо и съехавшими на бок очками, ещё на одном накинут необычно дорого для такого места выглядящий плащ, на третьем лежит пара папок и раскрытый на чистой странице блокнот с ручкой.

это его четвёртый сеанс, и он всё ещё присматривается, однако почти полностью уверен, что следующей жертвой станет юная дева со светлыми волосами и проблемами с отцом (как знакомо).

Брайт выбирает дальний от этого свободный стул.

Сначала люди жили своей обычной жизнью: папы и мамы ходили на работу, дети ненавидели подниматься в школу, по выходным в частных домах иногда устраивали вечеринки или пижамные посиделки, а магазины обеспечивали удовлетворённостью любой уровень потреблядства.
И никто из них не догадывался, что однажды в небе взвоет сирена биохимической опасности.
Почему сирена биохимической опасности? Да чёрт его знает, едва ли кто-то успел бы придумать предупреждение «Осторожно — зомби. Не выходите из дома, если не хотите, чтобы ваши мозги высосали через трубочку!». Или не через трубочку. Или выели чайной ложкой. Или даже ложкой бы не воспользовались.
Вирус начал распространяться слишком уж быстро. В одно мгновение двери лаборатории герметично закрываются, чтобы не допустить распространение заразы среди сотрудников, в другое — загораются красные лампочки предупреждения, а в третье — через пару дней где-то на окраине города внучок с лишним весом обгладывает бабушкину ногу. Даже во время пандемий супергриппа люди не всегда соблюдали правила безопасности: зачем, ведь их-то точно пронесёт, иммунитет крепкий, что может случиться от часа без средств индивидуальной защиты? Самонадеянность — главный враг, и всегда им была.
Округа приходит в запустение. Некому работать на производствах, некому содержать оборудование; электромонтёр кокнул жену и посасывает её мозг, полицейский ничем не может помочь, потому что тоже чувствует странную тягу к мясцу, Продавщица, к которой ты каждый день ходил за хлебушком, может неожиданно кинуться на тебя, щёлкая челюстями, а садовник отчего-то решил, что газонокосилкой лучше всего равнять не газоны, а людские головы.
Потом зомби начали жрать не только людей, а всё подряд.
«На четыре часа. Смотри за ограждением».
Авантюрин, мурлыкая под нос навязчивую мелодию, кивает в ответ на предупреждение по внутренней связи коммуникатора и переводит взгляд. Здесь, на крыше заброшенного магазина, сколько хватает взора видно подъездные дороги, на которых навалены заграждения против любых несанкционированных попыток прорваться внутрь города. А ещё нет времени разглядывать, обычный ли человек пытается попасть внутрь, или же зомби. У Авантюрина — отличная антиматериальная снайперская винтовка с упором на треногу, а ещё полный комплект обмундирования группы огневой поддержки и маска-намордник на половину лица [фильтрация воздуха — сейчас отнюдь не лишнее].
Выстрел.
Бредущий по дороге человек спотыкается и падает навзничь с разлетевшейся на ошмётки кости и мозга головой.
— Один есть, — негромко говорит он в коммуникатор.
На той стороне Топаз явно фыркает, сдерживая смешок. Опал продолжает молчать.
«Не первый и не последний. Мы здесь надолго».
Интересно, как именно вирус проник во внешний мир? Может быть, кто-то из учёных заразился, а потом сбежал в попытке уклониться от наказания за нерадивое обращение с биологически опасным материалом. И, привет — планета уже не будет жить так, как прежде. Но всё это только додумки, потому что правительство всё равно никогда не расскажет, как всё было на самом деле.
Авантюрин складывает треногу и убирает снайперку в футляр. Небольшой перерыв, пока на горизонте никого не видать. В крайнем случае ему сообщат товарищи. Оружие изобрести — изобрели, а лекарства к нему в комплекте почему-то не поставили. Такая вот незадача.
От города до лаборатории примерно пару часов пути. У них простой приказ: добраться до лаборатории и, если хоть кто-то из учёных там всё ещё жив – оказывать поддержку и охрану до того дня, пока антидот не будет найден. Правительство окопалось в суперохраняемом и суперсовременном бункере под землёй, видимо, просто дожидаясь, пока какое-нибудь светило науки решит все проблемы за них. Вполне ожидаемая позиция.
Лаборатория встречает их запертыми дверями и абсолютно мёртвым, неживым видом. Опал подключается к внешней панели управления, пытаясь вскрыть главный вход, Авантюрин и Топаз же остаются поодаль, чтобы не мешать и при этом отслеживать возможное появление зомби поблизости. Зомби появиться не успевают, а вот интерком неожиданно оживает голосом с механическими помехами.
— О, так кто-то всё ещё жив, — заинтересованно тянет Авантюрин, передвигаясь ближе к Опалу. – КММ, группа ликвидации. Нас послали проверить, есть ли в лаборатории ещё хоть кто-то, способный работать. Ну и оказать посильную помощь в охране объекта от зомби.
Топаз пихает его локтем в бок и укоризненно смотрит, Авантюрин открыто улыбается [только за маской-фильтром всё равно не видно].
— Пустите? – спрашивает Топаз, перенимая инициативу разговора. – У нас есть оружие. Кое-что из медикаментов. Мы правда пришли помочь.